Эту бутылочку портера давным-давно на день рождения подарила мне Галина Всеволодовна Кляровская. Ещё существовали т.н. фирменные бары завода им. Степана Разина, и Галина Всеволодовна пыталась собрать клуб «Пивной этикет» в одном из этих баров в декабре на празднование Николы зимнего… Баров этих давно нет, завод заколочен досками, новую музейную экспозицию я так и не видел, и наверно уже не увижу никогда. О былом остались лишь воспоминания и вот эта бутылочка.
Сам портер сняли с производства задолго до закрытия завода. Кому мог помешать великий исторический сорт, трудно сказать… Можно только делать догадки на сей счёт. Кто-то, любящий не пиво, а лишь магию цифр в финансовых отчётах, принял решение о снятии, а кто-то, кому следовало бы выразить своё мнение в критический и судьбоносный момент, ничего не сделал, чтобы отстоять этот сорт. Успокоенность и равнодушие свели на нет сначала все усилия выборжан с их новаторскими экзерсисами. Затем кануло в лету «Мартовское». Не смотря на наличие овальных этикеток с предыдущим ребрендингом лично я «Мартовского» в этом обличии уже не видел.
Дольше всего держался Портер. Но ему по крепости положено было. Но один в поле не воин. Погибель была предрешена. Все это понимали.
А между тем из всех сортов завода это был самый исторический сорт. Его делали и при царе Горохе, и под красными знамёнами. Об этом свидетельствуют
этикетки в коллекции Паши Егорова:




Как выясняется, Степан Разин делал портер разным, и величина алкоголя видоизменялась со временем от 5 до 8%. Я помню только версию с 7% алк. об. А 5 и 5,4% прошли мимо меня. Но самая выразительной бесспорно была, конечно же, последняя.

Поскольку мы взялись за портерный месячник, была предрешена и судьба этой конкретной бутылки. Моя не дотянула совсем немного до пяти лет выдержки. Она была разлита 21 ноября 2005 года в 21:45, судя по всему на первой линии розлива.
К тому же давно что-то не было отчётов об испитом.
Открыв бутылку, я сначала опешил. Прекрасная пена держалась достаточно долго, цвет слушком правильный – чёрный с багровым отливом, но никакого аромата пиво не источало вообще. Замечу, что я никогда не остужаю пиво, разве что только светлые лагерные сорта в жаркую погоду, да и то не все. Этот портер хранился у меня в глубине заветной полочки. Температура была комнатной. Но никаких запахов. Ну, вообще никаких.


Минуты через три-четыре пиво, как бутон в замедленном кино, начало распускать свои лепестки. Портер просыпался, выходил из спячки. Сопротивлялся, как будто понимая, что это его последний день. Затем кто-то начал очень быстро крутить киноплёнку и уже в убыстренном темпе по комнате понеслись волны впечатлений. Инжир сменился, лакрицей. Мелькнув, чёрная смородина утонула в портвейне. Черносливом отозвался первый глоток. Затем последовала яркая жжёнка, а за ней уже портвейные тона. Они были весьма умерены, ничего не говорило об окислении. Присутствие повышенного содержания алкоголя выдавала сладость, но спирт вовсе не выпирал в разные стороны. Послевкусие рассыпалось кофейными зёрнами. А в самом конце завершают общую картину танинные тона. Прекрасный насыщенный портер. Такое ощущение, что время никоим образом его не коснулось. Время было в одной плоскости, а он был в параллельной. Но вот и его не стало. Останутся лишь воспоминания и этикетка, отмоченная от бутылки.
«Почему портер?» – спросили меня не один раз в связи с конкурсом. Дело в том, что древнее сорта из долагерных времён в российском пивоварении просто не существует. Подумайте только: портер – это старейший ставший аутентичным сорт, производящийся сейчас в России. Увы, вымирающий.
И если уж и делать какие-то общественные организации по образу и подобию CAMRA, то уж никак не «КамЖивПив». Кампания за настоящий портер был бы как нельзя кстати.
Вопрос: У кого-нибудь остались такие бутылочки? Или моя была последней в своем роде?
Вы должны быть участником Пивной культ, чтобы добавлять комментарии!
Вступить в Пивной культ