Очень интересный эпизод был мной обнаружен в книге 1836 года «Россия и русские. Или путешествие в Санкт-Петербург и Москву через Курляндию и Ливонию» за авторством англичанина Лейча Ричи (
«Russia and Russians, or Journey to St.Peteresburg and Moscow troug... Leitch Ritchie, ESQ.).
Путешествуя, по просторам «нашей необъятной» сей странник остановился в придорожной гостинице и попросил к обеду портера. Вот как он описывает свой опыт дегустации портера в России:


«At the inn where we dined this day the room was hung with living ivy, festooned with great regularity. It grew in little pots placed on the sills of the numerous windows. Having desired to taste at dinner some London porter of which the hostess boasted, it was set before me with sugar and a spoon; and, seeing me reject these appendages, the good woman lingered in the room with evident curiosity to watch how the nasty foreigner could otherwise swallow such a potion. This mode of serving English porter I afterwards found to be customary even in the larger towns.»
«Комната в гостинице, в которой мы обедали в этот день, была увита живым плющом, за которым регулярно ухаживали. Он рос из маленьких горшочков на подоконниках бесчисленных окон. Я выразил желание отведать за обедом немного лондонского портера, о котором так хвасталась хозяйка, и он был установлен передо мной вместе с сахаром и ложкой, но увидев мой отказ от этих причиндалов, добрая женщина задержалась в комнате с явным любопытством понаблюдать, как иначе этот неприятный иностранец сможет проглотить этакое зелье. Потом мною было замечено, что это манера подачи английского портера была обычной даже в крупных городах.»
Это небольшой отрывок в 1836 году перепечатали многие лондонские газеты и журналы, настолько забавным он тогда показался. Вот, например, заметка из лондонского журнала «
The Parterre of poetry and historical romance» за январь 1836 года:

Дикари! Они сластят портер!
Надо полагать, лондонский портер был настолько горьким и поэтому непривычным для российского вкуса, что подавался с сахаром, словно кофе. А может быть, это была некая аристократичная условность, присущая Российской Империи, – кофе с лимоном, портер с сахаром.
Отрадно также читать, что английский портер в начале 19 века в России имелся даже в провинциальных придорожных постоялых дворах.
В своей книжке 1848 года с очень длинным названием «Философская и статистическая история изобретений и обычаев древних и современных наций в производстве и употреблении алкогольных напитков…» Сэмюэль Морвуд («
A philosophical and statistical history of the inventions and custo...…» Samuel Morewood) пишет о повсеместном распространении портера в России:

«Wine, spirits, and other kinds of drink, are offered for sale in great abundance at the public fairs throughout the different parts of the empire, and London porter is to be had in almost every village ...»
«Вино, крепкие и иные виды видов напитков предлагаются к продаже в большом изобилии на общественных ярмарках в разных частях Империи, а лондонский портер имеется в наличии почти в каждой деревне…»
При этом обратите внимание, на несколько строчек выше:
«A hogshead of beer, when purchased from a Russian brewer, costs 8 rubles ; from an English brewer, 20 rubles»
«Бочка пива (хогзхэд/оксофт = 245,49 л) при покупке от русского пивовара стоит 8 рублей, от английского пивовара - 20 рублей»
Мне всё же думается, что при такой дороговизне, а получается, что отечественный портер стоил в 2,5 раза ниже привозного аутентичного лондонского, утверждение про почти каждую деревню является в некоторой степени преувеличением.
Объяснением широкому распространению иностранного портера может быть только одно – качество. Профессор Евдоким Филиппович Зябловский в своём отчёте «
Российская статистика» за 1842 год даёт достаточно критическую оценку отечественному пивоварению:

«Справедливо, что не везде у нас хорошо варят пиво; но приготовляемые пиво и портер в Москве, С. Петербурге, Риге, Калуге, Туле, Мценске, — очень одобряются.»

И тут мы открываем для себя очередной белый лист. Оказывается, в Калуге ещё в «дофишеровские» времена (т.е. до 1875 года) варили один из лучших портеров.
Аналогичная ситуация с Тулой. Мы знаем Ветровский пиво-медоваренный завод Ливенцовой А.А., но был он основан в 1880 году. А что было до него?
Мценск? Я лично не знаю про пивоварение в Мценске вообще ничего, а действительный статский советник и кавалер, заслуженный профессор императорского петербургского университета Зябловский Е.Ф. утверждает и, наверное, небезосновательно, что именно в этом городе пиво и портер заслуживали одобрения.
Вполне возможно, что во Мценске сиживали почтенные горожане в ресторациях и размешивали сахар в кружках с портером.
Чувствую, впереди у нас большая архивная работа и по свидетельствам распространения английского портера по России, и по пивоварению в перечисленных городах. Не знаю, как получиться со Мценском, но для начала всё же надо заняться Тулой.
Вы должны быть участником Пивной культ, чтобы добавлять комментарии!
Вступить в Пивной культ